По данным Общественной службы новостей, Дмитрий Медведев на молодёжном форуме «Гвардейск» выступил с резкой оценкой современного военного кино: большинство последних лент о Великой Отечественной, по его словам, лишены «правды жизни» и работают скорее как зрелищные боевики, где «красиво летают пули», но нет главного — человеческого содержания. Политик оговорился, что не хочет никого обидеть, однако сам же признал: проблема системная, и объяснил её просто — современные авторы сами не знают войны, а потому фильмы получаются пластиковыми, конвейерными, без той нервной ткани, которая была у картин 1950–1980-х, снятых фронтовиками.
Где у фильма кончается фактура и начинается аттракцион
Замечание Медведева любопытно перевести на кинематографический язык. В режиссуре есть давно известный конфликт: достоверность детали против зрелищности мизансцены. Когда операторского опыта и фронтовой биографии не хватает, на помощь приходит монтажный ритм, компьютерная графика, клиповая склейка — и зритель получает правильный с визуальной точки зрения, но эмоционально пустой кадр. Это ровно то, что в профессиональной среде принято называть «отсутствием фактуры»: бронежилет блестит, танк едет, а человек за прицелом — картонный. Медведев не назвал конкретных имён, но, по данным EADaily, отдельно отметил, что фильмы о специальной военной операции, на его взгляд, выглядят правдивее — потому что среди их создателей есть непосредственные участники событий. Там, как заметил политик, «правда» возвращается.
Почему это разговор не только про кино
Для нас, зрителей, этот спор важен за пределами политического контекста. Речь фактически о том, кто имеет моральное и эмоциональное право рассказывать историю войны — и где проходит граница между честным свидетельством и реконструкцией по открытым источникам. Похожую логику, к слову, озвучивал и Никита Михалков, говоря, что художественное осмысление СВО требует дистанции и осторожности. Смотреть фильм о войне — это всегда проживание чужой травмы, и зритель считывает фальшь мгновенно: через руку, держащую автомат не так, через взгляд, в котором нет страха, через паузу, которой автор не дал себе труда дождаться. Медведев в своём выступлении, по сути, предъявил индустрии тот же счёт, который зритель предъявляет любому неискреннему кино — идущему на поводу у продюсерской кассы вместо того, чтобы идти за живым опытом.